Иван Охлобыстин и генеральный директор швейцарского часового бренда ORIS в России Павел Ларин выбрали салон «Студия времени» на Хохрякова, 21. Там состоялась первая в Екатеринбурге презентация «Доктрины 77».

«Когда я выступил в Лужниках, у народа закипел мозг, - комментирует Иван свое выступление. - Представляете, самый большой стадион, на нем дядька в плаще лупасит в гонг, что-то говорит, а что? Это не политическая программа, не концерт, не цирк! Да, я предложил России национальную идею - русские люди должны объединиться, должны жить не ради потребления, но ради миссии. Я искренне завидую пьяным английским матросам, когда они хором поют «Боже, храни королеву!» А мы? Мы ведь друг другу руки не подаем! Нас волнуют проблемы Гондураса, но своих соседей мы не знаем в лицо. Многим хочется прилепить к моей доктрине ярлык «фашизм», но не получается. Я разбиваю стереотипы, чтобы люди, наконец, начали думать своим умом. Изменялись сами, и изменяли мир».
 

Известный швейцарский часовой бренд ORIS поддержал оригинальную философскую концепцию Ивана и запустил в производство лимитированную серию часов ORIS Доктрина 77. Их будет выпущено 77 экземпляров, каждый - с индивидуальным номером. Стальной корпус на винтах с черным циферблатом намекает на то, что у часов - мужской характер.

«Часы - это артефакт, позиция, заявка, - дополняет Охлобыстин. - Это некий знак «Я такой!». По часам легко определить не только доход человека, но и его натуру. Кроме того, у любого артефакта должна быть легенда, которую потом можно будет рассказать своим детям. И передать историю дальше, в поколения, вместе с часами, которые станут семейной ценностью. Часы «Доктрина 77» будут носить мои единомышленники, не в знак причастности к лику избранных, но как символ освобождения от внутренних штампов. Нам нужны новые знаки отличия - золотые эполеты прежней аристократии обтрепались в Баден-Бадене, у красоток. Современный аристократ должен уметь пожертвовать своим реноме ради идеи. И первым пойти в сабельную атаку, не для того, чтобы щегольнуть храбростью. Просто потому, что за державу обидно».